«Ну и где же искать крестную Имельду в этом заросшем плющом царстве?» — едва лишь в голову мне пришла эта мысль, как я увидел человека — невысокого, но солидного, дородного, с густыми и длинными усами, облаченного, как мне показалось, в ливрею слуги, украшенную золотым позументом.

Слуга — если то был слуга (чуть позже, милый Анри, ты поймешь причину моих сомнений) — прошел совсем рядом, не обратив на меня внимания. А я… я стоял, не в силах задать ему вопрос — настолько удивительным показалось мне лицо этого человека. Причем мимолетность наблюдения не позволила понять и внятно объяснить причину того — осталось лишь убеждение: что-то с лицом не так, что-то не в порядке.

Страннолицый слуга меж тем шмыгнул — как-то на удивление проворно и быстро — в невысокую дверцу, ранее не замеченную мною за густым плющом. Стряхнув минутное оцепенение, я последовал за ним, — и лучше бы, любезный друг, я этого не делал.

Крохотная комнатка, с единственной дверью, на пороге которой стоял я, — и при этом абсолютно пустая!! Ты можешь представить, дорогой Анри, мое изумление. Простукивать стены в поисках секретного хода не имело смысла — покрывавшие их пыль и густая паутина явственно свидетельствовали: даже если здесь и имеется тайный лаз, никто им много лет не пользовался… Единственное оконце — затянутое плющом и дающее минимум света — давно лишилось стекол, но сквозь частый его переплет с трудом проскользнула бы кошка, — что уж говорить о грузном мужчине! Искать люк в земляном полу я не стал, проще было предположить у себя расстройство разума или вызванную жарой галлюцинацию…

Вскоре глаза мои привыкли к сумраку, и я понял, что из помещения все же имеется еще один выход, пусть и не объясняющий загадочное исчезновение слуги, — большая крысиная нора. Спустя мгновение я с отвращением увидел обитателя пресловутой норы — огромная крыса вылезла наружу. Усы ее шевелились, и красные бусинки глаз уставились на меня с ненавистью.